— Тогда мы обе превратимся в новые консервы «Фарш из девушек». Коронер не сумеет даже разобраться, где было чье тело — мы превратимся в однородную, равномерно перемолотую массу. Нам даже гробы не понадобятся — наши останки сольют в железную бочку и зароют в одной могиле, а на каменной плите напишут: «Лаура — Котай — Темплтон — Шеперд. Только шеф-повар мог сработать лучше».

Она почти не преувеличивала. Правда, волосы Котай были такими темными, что казались почти черными, в то время как Лаура от рождения была голубоглазой блондинкой, однако во всем остальном они были настолько похожи, что их часто принимали за сестер. Обе имели рост пять футов и четыре дюйма, обе были стройны и носили шитья одного и того же размера, у обоих высокие скулы оттеняли красоту правильных черт. Правда, Котай всегда считала, что ее рот несколько широковат, однако Лаура, обладавшая точно таким же ртом, убедила ее, что он не большой, а «щедрый», благодаря чему можно с особенным успехом демонстрировать окружающим победоносную улыбку.

Тем не менее, приверженность Лауры к быстрой езде свидетельствовала, что в чем-то они были совершенно разными людьми, однако именно различия, а не сходство, помогли им сначала сблизиться, а затем и подружиться.

— Как ты думаешь, я понравлюсь твоим папе и маме? — с тревогой спросила Котай.

— А я думала, что ты боишься, не лопнет ли покрышка.

— Я умею беспокоиться о многих вещах одновременно, — парировала Котай. — Ну, так что скажешь?

— Конечно, почему бы нет? А знаешь, о чем я беспокоюсь? — в свою очередь спросила Лаура и прибавила газу, завидев впереди конец подъема.

— Уж конечно не о своей несвоевременной кончине.

— О тебе. Я беспокоюсь о тебе, — она озабоченно посмотрела на подругу.

— Я вполне способна сама о себе позаботиться, — уверила ее Котай. — В этом я не сомневаюсь, я тебя слишком хорошо знаю. Но жизнь, к сожалению, требует от человека не только умения позаботиться о себе, не только способности стиснуть зубы и, наклонив голову, пробиться к цели сквозь кирпичную стену.